Стартап Альтмана планирует подключить мозг к ИИ без хирургии

Что случилось

15 января 2026 года Сэм Альтман запустил стартап Merge Labs, который разрабатывает нейроинтерфейс для связи мозга с искусственным интеллектом (ИИ) без хирургического вмешательства. Стартап официально запустился только сейчас, но уже успел привлечь $252 млн при оценке $850 млн.

Крупнейшим инвестором стала компания OpenAI. Среди других — Bain Capital и Гейб Ньюэлл (один из основателей и генеральный директор компании Valve, занимающейся разработкой компьютерных игр и их цифровой дистрибуцией). Альтман участвует в проекте как частное лицо, а не как руководитель OpenAI и не входит в операционное руководство.

Merge Labs делает ставку на неинвазивный нейроинтерфейс. Вместо вживления электродов компания использует ультразвук и специальные молекулы, которые усиливают нейронные сигналы. Это позволяет считывать активность мозга без вскрытия черепа.

Технология выросла из некоммерческой лаборатории Forest Neurotech. Там уже проводили испытания на пациентах с черепно-мозговыми травмами. Цель — научиться безопасно и стабильно считывать сигналы мозга.

Среди сооснователей проекта — ученые Михаил Шапиро (Caltech), Тайсон Афлало и Самнер Норман. К команде также присоединились Алекс Блания и Сандро Хербиг из Tools for Humanity.

Merge Labs позиционирует себя как альтернативу устройству компании Neuralink, принадлежащей Илону Маску. Neuralink использует хирургическую имплантацию электродов и уже установила свои чипы 12 добровольцам. Merge Labs отказывается от операций, но признает, что разработка может занять десятилетия.

Контекст

Merge Labs рассматривается не просто как научный проект, а как потенциальный интерфейс к продуктам OpenAI. Если технология заработает, нейроинтерфейс может стать новым способом управления ИИ — быстрее текста, голоса и жестов. Это создает замкнутый цикл: успех Merge Labs усиливает экосистему OpenAI, а ресурсы OpenAI повышают ценность стартапа.

Такая логика напрямую связана со взглядами Альтмана. Еще в 2017 году он писал о концепции «слияния» человека и машины. Альтман рассматривал этот процесс как долгосрочный и многоформатный — от прямого подключения электронных систем к мозгу до постоянного тесного взаимодействия с ИИ-ассистентами.

В его представлении слияние — не футуристическая фантазия, а сценарий выживания. Альтман неоднократно высказывал мысль, что сверхразумный ИИ может стать отдельной формой интеллекта, и «слияние» с ним — способ избежать борьбы за выживание. В этом контексте нейроинтерфейсы рассматриваются не как медицинский или нишевый инструмент, а как один из возможных этапов эволюции взаимодействия человека и ИИ.

Вероятные последствия

— Как неинвазивные нейроинтерфейсы вроде тех, что создает Merge Labs, могут изменить рынок ИИ-продуктов, если станут массовыми?

— Изменится не столько способ общения человека с ИИ, сколько сама логика взаимодействия. Речь не идет о «чтении мыслей» или замене текста и речи. Эти технологии работают с физиологическими состояниями мозга — уровнем стресса, утомляемости, концентрации, восстановления — и позволяют ИИ подстраиваться под человека в фоновом режиме. По смыслу это ближе не к телепатии, а к эволюции фитнес-трекеров: если браслеты дают грубые прокси состояния физического, то нейроинтерфейсы дают более точную картину когнитивного. В этом смысле корректная аналогия не кардиостимулятор, а суточный холтер-монитор: он не лечит сердце и не управляет им, но непрерывно и с высоким разрешением фиксирует его работу, позволяя лучше понять процессы и вовремя заметить отклонения.

Для рынка ИИ это означает переход от систем, которые ждут команд, к системам, которые чувствуют контекст пользователя. Интерфейсы смогут становиться проще, когда человек устал, снижать когнитивную нагрузку, выбирать более подходящее время для обучения или сложных решений. Конкуренция будет не за способность «заглянуть в голову», а за корректность интерпретации состояний, безопасность и удобство. Фактически ИИ станет менее навязчивым и более бережным, потому что начнет учитывать биологические ограничения человека, а не игнорировать их.

— Создает ли подход Merge Labs долгосрочную угрозу для инвазивных решений вроде Neuralink или эти технологии в итоге разойдутся по разным сценариям применения — медицинским и потребительским?

— Это принципиально разные пути с разными системами. Их стоит сравнивать не как конкурентов, а как разные эволюционные ветви человеко-машинных интерфейсов. У компании Merge Labs план на массового потребителя. Цели — улучшение качества жизни, развлечения, продуктивность и легкая коммуникация. Преимущества этих систем — это безопасность, простота использования, низкий порог входа, отсутствие необходимости в хирургии. Конечно, при этом присутствуют большие ограничения, низкое разрешение сигнала, шум. В свою очередь, Neuralink (инвазивные интерфейсы) направлен на медицинский и трансгуманистический сценарий, цель которого ориентирована на лечение тяжелых заболеваний (паралич, слепота, болезнь Паркинсона), а в перспективе — симбиоз с ИИ на уровне слияния интеллектов. У инвазивных интерфейсов есть преимущества — высокоточный, двусторонний (не только чтение и запись, но и стимуляция) сигнал, возможность воздействия на конкретные нейроны. Но и риски при этом высоки — хирургические, долгосрочные последствия имплантации, этические барьеры, высокая стоимость.

Они разойдутся по разным нишам, как разошлись фитнес-браслет и холтер-монитор. Более того, успех неинвазивных технологий может даже подстегнуть интерес и инвестиции в нейротехнологии в целом, подготовив общество к более глубокой интеграции в будущем. Если неинвазивные технологии совершат прорыв в точности такой же, как и инвазивные возможности, они могут начать захватывать часть медицинского рынка, связанного с диагностикой и реабилитацией. Но для задач, требующих прямой стимуляции мозга, инвазивные решения останутся безальтернативными.

— Если мозг станет прямым интерфейсом к ИИ-системам OpenAI, какие новые риски — этические, регуляторные и социальные — могут возникнуть и готово ли общество к такому уровню интеграции человека и алгоритмов?

— Эта интеграция создаст высокие по сложности вызовы, к которым общество может быть не готово. Этические риски включают в себя конфиденциальность мысли — последний рубеж приватности. Будет невозможно защитить «сырые» данные мозговой активности. Кто будет владеть мысленным запросом, который вы отправили ИИ? Если ИИ в режиме реального времени предлагает идеи, корректирует эмоции и принимает решения, возникает риск потери агентности пользователя технологии. Пользуемся ИИ и перестаем думать, при стимуляции испытываем не те эмоции и принимаем не те решения, которые приняли без использования технологий. Возникает риск нейровзлома — манипуляции поведением или извлечения информации без ведома человека. Нейродискриминация включает в себя формирование профиля на основе когнитивных паттернов (например, склонность к риску, уровень внимания) страховыми компаниями, работодателями и государством. Регуляторные и правовые риски еще не проработаны.

На данный момент не существует законов, регулирующих сбор, хранение и коммерческое использование нейроданных. Требуются абсолютно новые системы безопасности и стандартов, протоколы кибербезопасности для защиты канала «мозг — облако». Утечка пароля — это проблема, утечка паттернов вашей нейроактивности — это угроза личности. Манипуляция на уровне психики, как реклама и пропаганда, воздействует прямо на подсознательные слои, минуя критическое мышление. Ключевая задача сейчас — не в том, чтобы создать технологию, а в том, чтобы параллельно, с участием экспертов, юристов, нейроэтиков и широкой общественности, начать строить рамочный договор о нейроправовом поле. Иначе мы рискуем получить мир, описанный в самых мрачных антиутопиях, где технология порабощает саму природу человека.